Действующие лица:
- мама моей свекрови, в достаточно преклонном возрасте, начинающая потихоньку терять память и связь с реальностью. Пока что живёт в своём доме, уход за ней обеспечивает приходящая каждый день сиделка.
- свекровь, по мере сил (несмотря на очень непростые отношения) заботящаяся о своей маме и еженедельно (иногда дважды в неделю) ездящая к ней за 100 км. Улаживающая все финансовые и бюрократические дела, покупающая продукты и тд.
- брат и сестра моей свекрови. Один ничем определённым не занимается, другая делает и продаёт керамику туристам, у обоих доходы, мягко говоря, нестабильные. В отношении бабушки - ноль на массу: ни визита, ни помощи - хотя живут в 10 км.
Внимание, тут начинается самое интересное.
Быстро сообразив, что у бабушки на счету кругленькая сумма денег, плюс два дома в собственности - а собственно материальное положение оставляет желать лучшего - находится выход. Какой? Правильно, постараться признать бабушку недееспособной, как минимум. И перевести её в хоспис - как максимум, потому что в подобных заведениях конец приходит быстрее. Да, собственно, это и не так существенно - бабушкиных накоплений хватит для оплаты хосписа, а два дома они продадут.
Единственная палка в колесе - моя свекровь, которая категорически против хосписа, и считает, что бабушке лучше доживать в своём родном доме, даже если им придётся потратиться на ещё одну (ночную) сиделку. Бабушка, к слову сказать, не так чтоб беспомощна, может и поесть приготовить, и ходит вполне нормально. Но - да, старческая деменция налицо, и скорее всего будет прогрессировать.
Вот уже пару месяцев на мою свекровь ведётся нешуточная атака: звонки, письма, манипуляции. Собственно, узнали мы о масштабах бедствия только вчера, когда нам позвoнила Доминик и, вся в слезах, зачитала последнее письмо её, с позволения сказать, брата - злобную писульку аж на двух листах с угрозами и абсурдными обвинениями. Почему молчала до сих пор?! - спрашиваем? Не хотела нас обременять своими проблемами дальше нецензурно У меня аж кровь закипает, когда подумаю, что наша милая добрая Доминик выслушивала в течение месяцев и молчала (постоять за себя она умеет не очень). Муж вчера же написал ответ своему дяде, но, по-моему, всё ещё только начинается...
Пока не совсем ясно , что делать - слишком много непонятных моментов в этой истории, слишком мало задокументированных фактов (я даже не уверена, есть ли выписка лечащего врача о состоянии бабушкиного здоровья. С неё-то и начнём). Но в чём я почти уверена - так это в том, что вчерашнее письмо может запросто квалифицироваться как verbal abuse, и отольются кошке мышкины слёзки. А Доминик мы в обиду не дадим.
